Когда вся команда собралась в самом большом помещении, служившем и столовой, и комнатой отдыха, и для таких вот экстренных случаев, Семеныч поведал о случившемся. Он говорил, упершись взглядом в стену напротив. Не желая смотреть ни в чьи глаза, словно боясь прочесть там то, что пока что не желали принять его собственные мозги. Потому что если поверить в это, то, что дальше? Дальше то что? А ведь там, на большой земле у каждого остались родные и близкие. И тогда их, скорее всего, уже нет. Не существует!!!

— Варяги — это они между собой так называли норвежцев — поведали, что причины они так и не узнали. И кто первым нанес удар, тоже. Хотя, какое это теперь имеет значение.

— Как какое?! — заорал Саныч. — Это все они. Сволочи! — еще что-то хотел сказать, но не нашелся что. Махнул рукой и снова бухнулся на табурет.

— Повторяю …. — голос начальника почему-то напомнил всем металлический бас диктора, известного по старым военным фильмам. Того, который вещал некогда со всех громкоговорителей, донося до мирных граждан страшную весть о том, что фашистские захватчики вероломно напали …. и т. д. — Теперь это уже неважно. Вопрос в другом. Помощи ждать неоткуда. Все — он развел руками, позабыв о своих габаритах. Петр успел пригнуться. А вот Санычу, ушедшему в подобие прострации, досталось. И если бы Пашка вовремя не подхватил его, то он, слетев со стула, наверняка хорошенько приложился бы к полу.

— Варяги предлагают совместно двигать к материку — начальник не обратил на это никакого внимания. — И я согласен с ними. У них и оборудование получше нашего. И запасов побольше. Без помощи с материка нам так и так не выжить. Горючее кончиться и все, сливай воду — все прекрасно понимали, что без дизеля их генератор заглохнет. И тогда пятидесятиградусный мороз проникнет на станцию, превратив последние часы их жизни в настоящую пытку.

— Паша, как там наш вездеход? — начальник наконец-то оторвался от созерцания стены, и озабоченно уставился на механика.